В скандале с харассментом в Медузе мне больше всего не хватает истории девушки, пострадавшей от действий бывшего и будущего главного редактора Ивана Колпакова.

Весь сюжет в текущем воплощении крутится вокруг одного человека (Колпакова): вот он отстранен, вот его хейтят в комментариях, вот он ушел, вот вернулся. Остальные – второстепенные персонажи, будь то друзья, ценой своей репутации возвращающие его на старую должность, или противники действий редакции. Но обиднее всего быть "девушкой, которую лапал Колпаков": во всей развернувшейся дискуссии про единственного пострадавшего человека так никто и не вспомнил, оставив ей незаметную роль объекта действий главреда.

Снова история агрессора (харассера?) оказалась волнительнее и масштабнее, чем маленькая драма пострадавшей. Можно отписываться от пабликов или увольняться из издания, но даже виды реакции говорят об одном: в текущей системе моральных координат отправной точкой оказывается проступок, а не люди.